"Мотивирует смешная фантазия, что режим Лукашенко развалится раньше, чем я закончу свой ежедневный подсчет". Как американец поддерживает политзаключенных
Эрни Барбараш — американский кинорежиссер, сценарист и продюсер. Он родился в еврейской семье в Одессе (Украина). Каждый день в своем Twitter и других соцсетях уже более 450 дней Эрни Барбараш публикует краткую историю одного из беларусских политзаключенных и способы их поддержки. В прошлом году кинорежиссер присоединился ко Дню солидарности с политзаключенными Беларуси и сделал мозаику "Взятие Бастилии", составленную из фотографий заключенных. Как Эрни Барбараш связан с Беларусью, почему начал говорить про политзаключенных и где находит мотивацию для деятельности — читайте в интервью "Вясне".
"Я начал свой проект по публикации одной фотографии беларусского политзаключенного в день, когда услышал про заключенного философа Владимира Мацкевича, который начал сухую голодовку в середине февраля 2022-го. Из-за того что COVID-19 закрыл все границы, мне не удалось сделать много издалека во время протестов в 2020-м, и я почувствовал, что мне следует делать нечто большее, чем просто публиковать статьи в социальных сетях. И у меня вдруг возникла эта спонтанная идея для ежедневной задачи, которая напоминала бы всем, что эти очень "нормальные", "обычные", и все же очень необычные люди, которых постоянно поглощает режим Лукашенко за действия, которые никогда не считались бы преступлением нигде в мире, кроме Северной Кореи, или в эти дни, после вторжения России [в Украину]".
"И, когда я публикую не только фотографии, но и информацию о том, как люди могут помочь, написав заключенным или пожертвовав деньги на помощь им и их семьям, я думаю, что могу помочь расширить круг людей, которые могли бы преобразовать свое желание помочь в действие".
Эрни Барбараш родился в Одессе и иммигрировал в Северную Америку вместе со своими родителями, когда ему было девять лет. Это на всю жизнь обеспечило ему связь со странами, которые когда-то были частью СССР, и интерес к ним. Умение говорить и читать по-русски позволяет ему пользоваться источниками новостей, дающими более оперативную информацию по сравнению с американской прессой.
"Я был трагически неосведомленным про Беларусь и ее современную историю примерно до 2010-2011 года, пока не снимал свой первый боевик с Жан-Клодом Ван Даммом".
Их американский продюсер направил команду в скаутские пункты нескольких стран Восточной Европы, а в последний момент попросил рассмотреть и Беларусь.
"В тот момент, когда мы приземлились в Минске, я почувствовал, что он очень отличается от Румынии и Словакии, где мы проводили скаутинг раньше.
Наплыли какие-то воспоминания из детства… Первым, кого я встретил в той поездке, был Валерий Цепкало, который тогда был руководителем Парка высоких технологий, и мы остались друзьями с тех пор. В ту же поездку в 2010-2011 годах, утром перед тем, как мы с американскими продюсерами пошли на встречу на главную киностудию Минска, чтобы обсудить возможность снимать наш фильм в Беларуси, я открыл свой ноутбук в кафетерии отеля и попробовал поискать информацию про беларусских кинорежиссеров, кинематографистов, просто чтобы понять, какую работу делали люди…"
"Первыми именами, которые выдал Google, были пропавший оператор Дмитрий Завадский, а также Виктор Дашук и его документальные фильмы про режим, которые затем заставили меня искать других исчезнувших людей: Гончара, Красовского, Захаренко и т. д."
"Таким образом, вы можете просто представить, что я тогда ходил на встречи с представителями власти, понимая, с каким режимом мы имели дело… Разумеется, мы в итоге не снимали наш боевик в Беларуси (мы вместо этого сняли в Румынии). Официальная/практическая причина заключалась в том, что не было достаточно времени, чтобы настроить системы, потому что мы должны были провести съемки очень быстро. Основной причиной стало то, что мы все посчитали, что не можем сделать фильм, который поддерживал экономические связи с диктатурой Лукашенко. Валерий Цепкало также познакомил нас с еще несколькими независимыми продюсерами в Минске, которые не были непосредственно связаны с Беларусьфильмом, но, в конце концов, голливудская студия, которая нас финансировала, посчитала, что даже если отбросить мораль, то все равно слишком рискованно было бы вести дела с диктатурой".
Таким образом, в течение многих лет Эрни следил за Беларусью в новостях, интервью, документальных фильмах, театральных постановках.
"Когда Валерий Цепкало сказал мне, что он баллотируется в президенты против Лукашенко, я, конечно, волновался за него и Веронику, за его детей, и даже думал, что могу приехать снимать кампанию в 2020 году. Но тогда, конечно, мир закрылся из-за COVID, и я был вынужден наблюдать за ходом избирательной кампании издалека. Виктор Бабарико и Сергей Тихановский попали в тюрьму по надуманным и сфабрикованным обвинениям, не успев даже баллотироваться, Валерий Цепкало был "дисквалифицирован", хотя имел более чем достаточно подписей; а потом произошел этот невероятный символический феномен, когда Светлана Тихановская, Мария Колесникова и Вероника Цепкало объединились и стали лицом оппозиции — только ради того, чтобы выборы (снова) украли, чтобы были различные фазы демонстраций, репрессий, пыток, убийств; чтобы люди убегали из страны, чтобы всех этих людей арестовывали…"
В прошлом году Эрни начал серьезное исследование, проводил встречи и интервью, которые лягут в основу как минимум одного кинопроекта про противостоящих режиму беларусов. Этот проект сочетает как документальный, так и художественный киноматериал, и основан на реальных жизненных историях.
"Это произошло от осознания того, что я всю жизнь сочинял истории о вымышленных героях и героинях, но у реальных людей, которые продолжают бороться с режимом Лукашенко, я все время нахожу истории подлинных героев реальной жизни во всех смыслах этого слова".
"Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но за последний год я имел честь и удовольствие встретиться с противостоящими режиму беларусами из самых разных профессий — от политических лидеров и активистов, имеющих самый большой авторитет, до обычных людей, у которых семьи за решеткой и они пытаются зарабатывать на жизнь за границей; до журналистов, художников, менеджеров СМИ, социальных работников, психологов, общественных активистов, бывших государственных служащих и милиционеров, которые теперь борются с режимом снаружи. У многих из этих людей есть близкие друзья, семья, в некоторых случаях партнеры, родители, дети, сестры и братья, которые находятся за решеткой в Беларуси. Теперь я считаю некоторых из этих людей настоящими друзьями и могу лишь надеяться, что они меня тоже считают другом".
"За последние несколько лет я чувствую себя все более и более причастным — скорее благодаря тому, что пытаюсь помочь людям, повышая информированность, собирая средства, непосредственно присылая вещи, чтобы помочь людям в Беларуси, если это возможно, чем тому, что я делаю для своих кинопроектов".
"Кажется, что попытка непосредственно помочь и повысить осведомленность несколько превзошла мои кинопроекты, но у меня с этим нет проблем, ведь в помощи нуждаются так много людей. И вторжение Путина в Украину сделало необходимость информирования более актуальной, потому что борьба за свободную Беларусь больше не попадает так часто в новости. И, что еще хуже, люди неверно понимают и путают беларусов и лояльность режима к России, и, тем не менее, все по-прежнему всё еще нуждаются в помощи".
Мы спросили у Эрни, что мотивирует его поддерживать политзаключенных и как он относится к тому, что ему понадобятся годы, чтобы написать о каждом из них.
"Есть ряд факторов, которые держат меня мотивированным".
"Главное — это сами заключенные, героизм невинных людей, посаженных только за то, что они выходили на протесты, их истории, начиная от активного сопротивления режиму и заканчивая абсурдом лишения свободы за комментарий в соцсетях. Я чувствую, что мы обязаны продолжать борьбу ради них. Они отстаивали то, что считали правильным, и были за это разгромлены. Они не могут бороться изнутри — но мы здесь, мы свободны, наша обязанность — продолжать борьбу. Несправедливость и безумие того, что происходит с людьми в Беларуси, в современной стране в центре Европы, сводит меня с ума — чем больше я читаю и слышу про этих людей и их семьи, которые остались без них, тем больше я хочу помочь".
К сожалению, для Эрни это уже не просто академическая практика: с конца прошлого года его подруга, с которой он постоянно общался больше года по некоторым проектам — как ее, так и Эрни, была задержана. Теперь ей предстоят годы в колонии.
"Я стараюсь помогать ее семье, насколько это возможно, но в таких условиях это сложно. И у всех, кого я встречал за последний год, за решеткой тоже есть близкие друзья или родственники. Поэтому каждый раз, когда я думаю о любом политическом заключенном, я теперь думаю о ком-нибудь, кого я действительно там знаю — и это делает помощь более неотложной и срочной".
Эрни отмечает, что у него есть и личные причины для мотивации.
"Как я говорил Татьяне Хомич, когда у нее удалось найти время и поговорить со мной несколько раз в прошлом году, я считаю воодушевляющим и важным иметь очень конкретное задание — раз в день писать про политзаключенных, независимо ни от чего. Это напоминает мне, что, несмотря на то, что моя работа как режиссера-фрилансера наполнена различными "кризисами", ничто, с чем я сталкиваюсь при создании художественных фильмов, не является столь важным".
"Это действительно отрезвляющая точка зрения, и я благодарен за нее. Я просто хотел бы, чтобы это не обходилось столь высокой ценой для невинных людей".
"Меня странным образом мотивирует, вероятно, смешная фантазия, что режим Лукашенко развалится раньше, чем я закончу свой ежедневный подсчет тысяч политзаключенных. Возможно, этому способствует тот трагический факт, что репрессивная машина никогда не может перестать "питаться" невинными людьми, которые осмеливаются даже минимально выступить против нее... И я надеюсь, что однажды смогу вернуться, чтобы снять фильм в новой Беларуси, где я буду гордиться тем, что работаю с беларусскими художниками и ремесленниками, и внесу свой небольшой вклад в то, чтобы помочь международной киноиндустрии в стране, свободной от диктатуры, со столь талантливыми людьми в ней”.
У Эрни Барбараша нет действенного способа точно отслеживать, сколько людей читают его посты в Twitter, Facebook и Instagram, и что эти люди делают после прочтения — разумеется, он не столь популярен, как многие более известные люди в сфере. Но с течением времени его репостят все больше, и он часто слышит, особенно от людей в Америке и Канаде, что они бы никогда не узнали о происходящем в Беларуси, если бы не его посты о политзаключенных и некоторые новостные статьи.
"Конечно, самые позитивные ответы — это когда я слышу от людей, которые пишут мне, что они действительно писали открытки конкретным заключенным, о которых я писал, или жертвовали деньги в фонды".
"Я также собираюсь попытаться собирать деньги на более конкретные цели. У меня нет иллюзий об огромном влиянии в плане количества, но я верю, что если я смогу дать надежду хотя бы одному человеку за решеткой, потому что кто-то напишет ему письмо, или еще одна семья может получить помощь, так как кто-нибудь им пошлет немного денег, мои относительно небольшие усилия, даже в течение многих лет, будут стоить того".
Отвечая на вопрос относительно советов другим, Эрни Барбараш признает, что есть значительно более опытные люди в правозащитной деятельности, которые могут их дать. Однако он может предложить людям поучаствовать в любых действиях в рамках их возможностей. Даже небольшие жесты, упоминания, активности, пожертвования и помощь имеют значение. Эрни обнаружил, что небольшие ежедневные усилия в течение длительного периода времени оказываются эффективными, поскольку они держат его вовлеченным, помогают думать о дополнительных способах помощи и способствуют связям с людьми и организациями, которые могут оказать поддержку. Активность и участие последовательно дает итоги, в отличие от простых жалоб.
"Мне всегда вспоминается одна из моих любимых цитат Элеоноры Рузвельт: «Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму»".
![]()
"Наша сила — в солидарности!" Большой дайджест по помощи политзаключенным