Вдали от детей и мужа. Как живет в колонии Антонина Коновалова Аудио

2021 2021-12-23T18:35:16+0300 2021-12-23T18:58:21+0300 ru https://spring96.org/files/images/sources/plakat_kanavalava.jpg Правозащитный центр «Весна» Правозащитный центр «Весна»
Правозащитный центр «Весна»

Политзаключенная Антонина Коновалова находится в гомельской колонии, а ее муж — в волковысской. Их дети больше года не видели родителей. О колонии и пути туда, а также о жизни детей и внуков “Весне” рассказала мать Антонины Анна.

konovalova_new.jpg
Антонина Коновалова

Во время кампании по президентским выборам 2020 года Антонина Коновалова была доверенным лицом Светланы Тихановской. Антонину задержали 6 сентября 2020 года, чуть позже, 2 октября, и ее мужа — Сергея Ярошевича. Оба находились в СИЗО-1 (Минск), обоих судили вместе: по так называемому делу телеграм-канала «Армия с народом» 7 мая 2021 года мужу и жене дали по пять с половиной лет колонии. А дальше — перемещения под конвоем. У Антонины их было два.

Дорога в колонию

Судебное заседание по обжалованию приговора Антонины Коноваловой было запланировано на 30 июля 2021 года. Однако 26 июля Антонину из СИЗО-1 забрали на этап. Поэтому суд прошел без её участия.

«Когда был первый этап, все вещи, которые она собрала в колонию, остались в СИЗО, — рассказывает мама Антонины Анна. — Эти вещи не были сданы на склад, поскольку дочери пообещали: вещи с собой не берите, они поедут за вами. Но в результате все исчезло. Потом Тоня писала жалобу [на это]. И муж [отец Антонины—прим.] приходил один в СИЗО на Володарку, и ему сказали: на складе ее вещей нет, она ничего не сдавала — всё увезла с собой. То есть [нам пришлось] её заново собирали второй раз. Поэтому она приехала без вещей из Минска в Гомель, и без вещей она уехала в колонию».

Из Минска в Гомель Антонина ехала трое суток. Еще в СИЗО-1, как говорит Анна, Антонина заразилась COVID-19:

«И ее с ковидом отправили на этап. Их 15 человек загрузили в вагон, в помещение с металлическими отсеками [Анна называет их «зэковскими и столыпинскими» — прим.] Первые сутки их не водили даже в туалет. А там была жара — и этот вагон, как консервная банка, нагревался [в тот день, по метеопоказателям,  температура доходила до 29 градусов — прим.]. Хоть расстояние от Минска до Гомеля можно преодолеть примерно за 5 часов — то есть они в основном стояли, а не ехали. Без воды, без еды, без сна. И они приехали в Гомель 29 июля. То есть с 26 по 29 Тоня ехала в Гомель».

Антонину отправили сперва в гомельское СИЗО-3, а оттуда 22 августа этапировали в исправительную колонию №4 города Гомеля.

«Как раз на день рождения своего сына», отмечает Анна.

У Антонины Коноваловой и Сергея Ярошевича двое детей: Насте сейчас пять лет, а Ване семь лет исполнилось 22 августа. В тот день Настя поздравила своего брата с днем рождения во время акции солидарности в Варшаве — туда Анна вместе с внуками решили переехать после уголовного преследования Антонины.

Жизнь и работа в колонии

«Тюремная обувь там невозможная, как прессованный картон», — Анна пересказывает впечатления своей дочери. В таких башмаках ее ноги сильно мерзли (несмотря на лето) и отекали.

Привезенные с собой в колонию вещи у Антонины забрали, а взамен выдали «тюремную» одежду, среди которой:

«Розовое платье в белый цветочек или листочек. Юбка и пиджак болотного цвета. Потом добавили фуфайку. Кроме этого, она ходит с желтой биркой — как склонная к экстремизму», — говорит Анна.

Сперва Антонину поставили работать швеей.

«Но у нее плохое зрение, которое, видно, ещё пострадало с момента Окрестина, просто беда, — говорит Анна. — Папа Тони через ДИН [Департамент исполнения наказаний — прим.], через начальника колонии предоставлял все документы, что человек плохо видит. Как человек может быть швеей, если не попадает ниткой в иголку? Потом Тоню перевели из швейного цеха — теперь она гладит. Но там тоже не все в порядке. Они гладят с уксусом, идут пары. Собираем дальше документы, чтобы показать ее врачам, чтобы, возможно, какой-то собрать МРЭК [медико-реабилитационно экспертная комиссия — прим.], потому что все очень плачевно».

Отец Антонины остался в Беларуси, чтобы помогать дочери «на месте». Он смог получить длительное свидание — однако оно оказалось не таким длинным. Причина в том, что Антонина — «политическая», считает Анна:

«Положено [свидание] трое суток, но «политическим» только одни сутки. Положено 5 кг с собой забрать продуктов, но политическим не положено ничего. С желтыми бирками они не могут собираться вместе, не могут обняться, разговаривать друг с другом — все это строго запрещено. Нельзя делиться ни с кем — яблоком, конфетой, сигаретой. В библиотеке «политическим» не все книги выдают. Работают с ними идеологи, вызывают на беседы, склоняют к тому, что надо подписывать прошение».

Муж Сергей Ярошевич

Муж Антонины Сергей (тоже политзаключенный) находится в исправительной колонии № 11, в Волковыске. У него строгий режим (в то время как у жены — общий). Поэтому Сергей не смог добиться того, чтобы переписываться с женой: на это должно быть специальное разрешение, но его не дают.

Родителям Антонины переписываться с зятем удается, но передавать передачи — нет.

«Мы не считаемся родственниками, — заключает Анна. — Получается, что отец жены Сергея не может передавать ему передачи: для того, чтобы заключенному передавал тесть, нужно специальное разрешение но его не дают».

Из близких кровных родственников у Сергея, как отмечает Анна, есть только его отец. Но тот поддерживает его мало.

Из коротких писем Сергея стало известно, что и его зрение в колонии падает. Сергей пишет, что у него «все хорошо», и спрашивает про детей.

«Дети это больное место для обоих, особенно для Тони. Она очень переживает, что много пропустит и уже пропустила. Это самое [большое] наказание — не видеть детей», — с грустью говорит Анна.

Большая семья…

Анна вместе с внуками Настей и Ваней активно участвует в акциях солидарности с репрессированными беларусами в Варшаве. В руках она держит плакат с надписью: “11 лет на двоих [совокупный срок Антонины и Сергея — прим.] — как объяснить детям, почему сидят их родители?”

Анна, мать Антонины Коноваловой
Анна, мать Антонины Коноваловой

«Мы везде кричим, что дети растут без родителей. Мне с Ваней каждый раз тяжелее и тяжелее объясниться. С 31 августа пошел второй год, как дети не видели маму.

На данный момент они понимают ситуацию так, как можно понимать это детским умом. Они понимают, что мама и папа в тюрьме, что мама и папа герои, что мы идем к белорусам, потому что все должны знать, что таракан держит маму и папу...»

Анна вспоминает свой диалог с Ваней, когда Тоне и Сергею вынесли приговор. Хоть Ване непосредственно об этом не говорили — но мальчик, возможно, услышав разговор бабушки по телефону, сам задал этот вопрос:

 «Бабуля, а пять лет — это сколько?»

«Ванюша, это много»

«А это сколько дней?»

«Ванюша, это очень много дней»

«Ну зачееем?!»

Ваня, сын Антонины Коноваловой
Ваня, сын Антонины Коноваловой и Сергея Ярошевича

«Без мамы они скучают. Никто не заменит маму, — делится своими переживаниями Анна. — Например, вечером Ваня говорит: “Бабуля, погладь меня. Я его поглажу — а он говорит:Нет, ты погладь меня, как мама. Тяжело, конечно...»

А еще в семье Коноваловых есть собака Кэнди, которая тоже скучает по детям. О своей встрече с Кэнди Анна рассказала в подкасте «Вясна прыйдзе» (выпуск о домашних животных, которые стали свидетелями репрессий):

«Когда я нашла щенка — я подошла ко всем своим: “Давайте возьмем щеночка”, и все мне сказали: “Да”. Мы поехали смотреть этого щеночка всей семьей: я с мужем, Тоня с мужем и двое детей. И хозяева говорят: “К нам никогда не приезжали столько человек [сразу], чтобы смотреть щеночка”»

Поддержите политзаключенных жену и мужа письмами солидарности!

Адрес для писем:

Антонине Сергеевне Коноваловой: ИК №4. 246035, г. Гомель, ул. Антошкина, 3

Сергею Михайловичу Ярошевичу: ИК №11. 231900, г. Волковыск, ул. Рокоссовского, 118

Последние новости

Партнёрство

Членство