Шеремет: "Мы все заплатим за наш конформизм"

2014 2014-08-25T17:41:59+0300 2014-08-25T17:41:59+0300 ru http://spring96.org/files/images/sources/sharamiet.jpg Правозащитный центр «Весна» Правозащитный центр «Весна»
Правозащитный центр «Весна»
Павел Шеремет. Фото: РИА Новости

Павел Шеремет. Фото: РИА Новости

Павел Шеремет – о пропагандистах, обмене совести на ипотеку и болезнях российского телевидения

Новый телесезон на канале ОТР откроется без программы Павла Шеремета "Прав? Да!". В июле тележурналист покинул телеканал, объяснив решение своей политической позицией: "В последнее время в России идет настоящая травля тех журналистов, которые рассказывают об украинских событиях и российско-украинской войне не в стилистике кремлевской пропаганды. Я считаю аннексию Крыма и поддержку сепаратистов на востоке Украины кровавой авантюрой и роковой ошибкой российской политики".

"Это была лучшая программа на Общественном телевидении. Я смотрела этот канал только ради Шеремета. Его уход – большая потеря для российского телевидения", – говорит телекритик Слава Тарощина.

Павел Шеремет ответил на вопросы Радио Свобода

 

– Удивительно не то, что вас вынудили уйти, а то, что вам вообще удавалось делать эту программу. Часто ли вы сталкивались с давлением, с цензурой за 9 месяцев ее существования?

– Это состояние удивления не проходило и у меня все эти месяцы, что я работал на ОТР. Было удивительно, что меня вообще позвали. Потому что уже после моего ухода с Первого канала все проекты на других федеральных телевизионных каналах были для меня очень сильно ограничены. Было удивительно, что мы делали такую программу, каждый день полтора часа разговор на общественно-политические темы. И было удивительно, что никто не вмешивался в этот наш разговор. Неудивительно было только то, что это закончилось таким образом. Я говорил с самой первой программы: "Выйдем недельку – и уже хорошо. Пройдет месяц – целый подвиг мы совершили". До Майдана вообще не было никаких проблем, потому что канал был новый, и все понимали, что если его в зародыше душить, то вообще ничего не получится. А поскольку его влияние ограниченно, то нужно позволить людям свободно обсуждать то, что на других каналах уже давно забыто. Даже когда был Майдан, мы делали программ пять, и они очень сильно отличались от тех программ, которые выходили на других российских телеканалах. Но уже когда началась война, аннексия Крыма и боевые действия на востоке Украины, начались даже не попытки цензуры, цензуры не было как таковой, а было внешнее сильное давление: письма из Администрации президента, доносы анонимных деятелей изнутри канала, письма сердобольных граждан, требующих к ответу врага народа. До какого-то момента Анатолию Лысенко удавалось все это сдерживать, но потом давление стало невыносимым. Можно было еще, конечно, скандалить или сопротивляться, но я не хотел подставлять под удар уважаемого мною человека. Было очевидно, что лишняя неделя ничего не решит.

 Возможно, вы читали статью Андрея Архангельского, который говорит о том, что антиукраинская кампания развязана не столько по указке из Кремля, а за счет энтузиазма теле- и радиожурналистов, причем зачастую молодых людей, которые искренне мечтают о возвращении в СССР, искренне ненавидят Запад и проявляют искренний пропагандистский энтузиазм. Вы  согласитесь с таким выводом?

– Я согласен с выводом Архангельского, но частично. Ситуация намного сложнее. Мы имеем дело с замкнутым кругом, когда мы все становимся заложниками этой игры. В начале Майдана семья Януковича наняла кремлевских пиарщиков для продвижения Виктора Януковича на президентской кампании 2015 года. Эти пиарщики были близки к Кремлю, поэтому в антимайдановскую кампанию включились государственные медиа. Поскольку в государственных медиа, включая информационные агентства, но в большей степени телеканалы, работают люди не бесталанные, то они довольно ярко живописали ужасы Майдана, возбуждая российское общество и российских политиков. Насмотревшись пропагандистских телесюжетов о Майдане, Путин и Кремль включились в этот украинский вопрос с уже заданным углом зрения и дали более жесткие установки российским пропагандистам. На это наложилась моральная травма от бегства Януковича, и это было воспринято Путиным как его собственный провал. Соответственно, указивки для пропагандистов стали однозначно антиукраинские и жесткие. Талантливые телевизионщики из этого живописали какую-то межнациональную трагедию. И это все переросло в девятый вал страшилок, и российское общество просто сошло с ума. Это, конечно, некоторое упрощение, но примерно такая схема. На это наложились и внутренние комплексы российских телевизионщиков. Я долго не мог понять, в чем причина, почему мои коллеги, товарищи, с которыми мы прошли горячие точки и войны, ведут себя как сорвавшиеся с цепи псы империи, псы мракобесия. Я понял в какой-то момент, что ими движет. Все эти годы, сытые нулевые, годы путинизма, было довольно стыдно работать в новостях на госканалах. При каждой нашей встрече мои коллеги, вольно или невольно, оправдывались, объясняя свой конформизм тем, что у них ипотека, что у них семья, что у них дети, которых надо кормить, больная мать и так далее. Найти яркое объяснение тому, почему они восхваляют "Единую Россию", на белое говорят черное, трудно было всегда, и внутренне дискомфортно людям работалось. Но теперь украинская война дала им этот аргумент, они теперь не жалкие пропагандисты, не трусы, обменявшие совесть на ипотеку, а  защитники Русского мира, они защитники несчастных мирных людей, защитники людей от фашизма, продолжатели дела своих дедов и прадедов. Такой выверт сознания привел к тому, что люди с удовольствием делают свое грязное дело. Ну а молодежь… Я поражен, что молодежь ностальгирует по советской империи, готова подтирать зад газетой, потому что пропадет туалетная бумага. Я думаю, что это во многом наша вина, потому что мы не рассказывали своим детям об ужасах советского времени, мы играючи выпустили джинна из бутылки, расписывая о том, какая была великая страна, что весь мир нас боялся. Мы забыли, что бояться и уважать это все-таки разные вещи.

 Такой образ Советского Союза создавало телевидение, причем это началось в конце 1990-х годов, еще до Путина…

– Да, это правда. Это, конечно, предмет для очень серьезного исследования, потому что там много слоев. Можно бросить упрек Константину Эрнсту и Леониду Парфенову, хотя это сейчас по идеологическим взглядам абсолютно разные люди. "Песни о главном", помните, они использовали советскую эстетику для своих мегапроектов, но они не вкладывали в это того сакрального смысла, как вкладывают новые империалисты, все эти Гиркины-Стрелковы, Бородаи и прочие люди. То есть кто-то использовал советскую эстетику ради хохмы, кто-то эксплуатировал советские мифы, потому что новых мифов не было, а это приносило деньги… Кто-то спекулировал на советском прошлом чисто политически, чтобы скрыть свою импотенцию и неспособность управлять страной. А молодежь это все принимала за чистую монету. И есть еще такой момент – абсолютно дикие последние выступления Сергея Доренко, который призывает к войне с Украиной, к убийству. Дичайшие выступления Леонтьева, который все эти годы твердил, что нет такой страны Украина, что Украина – это не страна. Эти люди тоже несут ответственность за адские действия политиков, потому что они их возбуждали, они им дали идеологическую базу. Нам казалось, что Сергей Доренко или Михаил Леонтьев – это серьезные аналитики, а на самом деле это просто позеры, это спекулянты, это манипуляторы. Поскольку на российском телевидении уже давно не было настоящей свободы, уже лет 15, а может быть, и больше, то мы этих фальшивых аналитиков представляли как властителей дум. И за это теперь, может быть, не прямо сейчас, а через несколько лет точно, мы все, и Россия как государство, и российское общество, мы все заплатим очень большую цену, в том числе и за наш конформизм 1990-х, и за наше отступление от свободы слова при Березовских, Гусинских и прочих олигархах.

– Российские журналисты сейчас не просто освещают войну, не просто комментируют, а участвуют в ней даже активнее непосредственных участников боевых действий. Вот LifeNews – фактически они создали эту войну, это война, которая разгорается на телеэкране.

– Да, это правда. Это абсолютно безответственная позиция. Даже во время чеченской кампании такого не было. Я же работал на Первом канале, я вел программу "Время" в момент начала второй чеченской  войны. Я помню все эти наши пропагандистские ролики, но все-таки это не было за гранью добра и зла, все-таки мы старались это все вписать в жесткие рамки профессии. А сейчас это какой-то ад. Возможно, люди не чувствуют своей ответственности еще и потому, что им кажется, что война с Украиной – это легкая прогулка. Возможно, вскружила голову крымская аннексия. Как безбашенно едут отцы троих детей на восток Украины, и потом их хоронят в безымянной могиле, едут из какой-нибудь российской глубинки, наслушавшись разговоров про православный русский мир, так и некоторые журналисты считают, что возбуждать войну, возбуждать людей на бойню – это как компьютерная игра, ничего страшного, мол, дадим укропам прикурить, все будет не так страшно. Украины нет, я же слышал Доренко с Леонтьевым, "такой страны нет, такой украинской армии нет – это же просто такая прогулка или священный долг". Тут большое поле для  психологов, психоаналитиков и философов.

 Можно ли представить такую ситуацию, что Кремль из прагматических соображений, под давлением прикажет свернуть эту кампанию, и она постепенно свернется?

– Это нужно было сделать еще вчера, и никогда это не поздно остановиться. Я абсолютно убежден, что нынешняя политика – это путь не просто в никуда, это путь к катастрофе. И никогда не поздно сказать "стоп", извиниться перед Украиной, даже не возвращая Крым. Но, к сожалению, мои ощущения, мои предчувствия намного более пессимистические. Я  думаю, что эта ситуация будет тяжелой. Потому что Путин в тупике. Какое бы он решение ни принял, оно будет ущербным с его точки зрения для его позиции. Потому что вернутся с войны безумные толпы православных хоругвеносцев и начнут предъявлять претензии, а продолжать войну, нагнетать эскалацию – это трупы, изоляция и тому подобное. Но все-таки я настаиваю, каждый день об этом твержу, что из двух зол выбирай меньшее. Остановить войну и перетерпеть имперский экстаз российского общества – это меньшее зло, чем воевать с соседским братским народом и настраивать себя против всего мира. 

 Можно ли излечить российское телевидение, или против болезни, которая его поразила, вообще нет лекарств? 

 Мне кажется, что простых решений уже нет. Невозможно выпить таблетку, чтобы прошел этот насморк. Вирус иммунодефицита совести разложил изнутри практически все профессиональное российское сообщество, которое работает со смыслами, с информацией, с идеологией. Только жесткий стресс может это все излечить. Думаю, что мы будем и дальше наблюдать какое-то время эту деградацию, озлобление, опять вернемся к истории поиска внутренних врагов. То есть самые страшные сценарии теперь не выглядят для меня фантастическими. Я еще год назад говорил о том, что Путин развяжет какую-то войну для собственного самоутверждения перед мировыми лидерами, но тогда это казалось фантазией и бредом. Но я, фантазируя на эту тему, все равно всегда верил в то, что в Кремле не идиоты и все-таки в Украину войска не введут. И я ошибся. То есть глобально предсказал все правильно, а в деталях кардинально ошибся. Поэтому я думаю, что несколько тяжелейших лет ожидают людей, которые в этой профессии. Над пекарем, лекарем и сапожником этот ураган пройдет не так ощутимо, а по нам, журналистам, политикам, политологам, культурологам, писателям, это пройдет просто катком.

– Сейчас обсуждаются планы создания свободного телевещания на Россию из Киева, из Риги или из Праги. Вдохновляют ли вас эти идеи, кажутся ли жизнеспособными?

 Я слышал про эти все проекты. Их обсуждают в разных странах и в разных сообществах, от Америки до Прибалтики. Были подобные опыты, был опыт Гусинского с RTVI, был опыт грузинский  "Первый кавказский канал" на русском языке для жителей России и Кавказа. Это очень сложный вызов, это очень сложный проект. И делать его как контртезу Russia Today не совсем правильно. Потому что люди будут это смотреть только тогда, когда это будет интересный, современный и честный канал. Соберется ли подобная команда, как структурно это все будет выглядеть, на какие средства это все будет существовать? Вопросов множество, а ответов пока нет. 

Последние новости

слухаць Радыё рацыя Міжнародная федэрацыя правоў чалавека Беларуская Інтэрнэт-Бібліятэка КАМУНІКАТ Грамадзкі вэб-архіў ВЫТОКІ Антидискриминационный центр АДЦ 'Мемориал' Prava-BY.info Беларускі Праўны Партал Межрегиональная правозащитная группа - Воронеж/Черноземье
Московская Хельсинкская группа
Молодежное Правозащитное Движение
amnesty international