Николай Астрейко вышел на свободу

2006 2006-11-20T10:00:00+0200 1970-01-01T03:00:00+0300 ru Правозащитный центр «Весна» Правозащитный центр «Весна»
Правозащитный центр «Весна»

17 ноября из Шкловской колонии усиленного режима вышел на свободу лидер гражданской кампании по наблюдению за выборами Николай Астрейко. Освобождение политзаключенного, приговоренного к двум годам лишения свободы, было неожиданным даже для него самого. «Для меня это было так неожиданно, что я до сих пор не могу придти в себя…», -- признается Николай Астрейко в интервью пресс-центру Хартии’97. Напомним, что активисты «Партнерства» были осуждены за «деятельность от имени незарегистрированной организации». Сегодня в тюрьме остается еще один наблюдатель – Тимофей Дранчук.

-- Николай, почему Вас освободили?

-- Потому что я отбыл одну треть наказания, и по закону имел право на замену режима на более мягкий, в частности, на исправительные работы по месту жительства. За 9 месяцев заключения у меня не было замечаний. Мой адвокат Валентина Шиханцова постоянно занималась вопросом моего освобождения, я прошел комиссию, и в пятницу, в 15.00, мне приказали собрать вещи и вывели за территорию колонии. Для меня это было так неожиданно, что до сих пор не могу придти в себя! До дома добирался на попутной машине…

-- Как встретила семья?

-- Семья встретила замечательно. Все были очень удивлены и очень счастливы! Наконец, я увидел дочь Лизу, которая родилась, когда я был в тюрьме… Дочка просто замечательная! Сейчас буду заниматься семьей, хочу быть с близкими людьми. Для меня сейчас это самое главное.

-- Сегодня Вы должны были явиться в милицию?

-- Да, я только что посетил Первомайский РУВД и встал на учет. Сейчас буду искать работу. Хочу работать по специальности – юристом. Часть заработной платы будет уходить государству.

-- После суда Вас направили в Шкловскую колонию усиленного режима, хотя приговор звучал «два года колонии общего режима». Почему усиленный режим?

-- Я не знаю. На самом деле в Шкловской колонии очень много людей, которые должны были попасть в колонию общего режима. Ходили слухи, что это связано с возможным реформированием пенитенциарной системы. Вроде как в Беларуси теперь будет два режима заключения – общий и строгий. Но это только слухи, точно я не знаю…

-- Какие условия были в колонии?

-- Обычные условия. Не могу сказать, что ко мне как-то особенно относились, дополнительного давления не оказывали. Все 2000 тысячи человек в колонии сидели в одинаковых условиях. Жил в отряде в 150 человек. Отряд жил по кубрикам, в одном кубрике – по 25-30 человек. Было, конечно, нелегко, но я уже привык ко всему за 9 месяцев заключения.

Питание было не очень хорошим, его хватало для того, чтобы не умереть с голоду.

-- Были проблемы со здоровьем?

-- У меня больное сердце, поэтому сейчас, видимо, придется лечь в больницу на обследование. В тюремной медчасти не лежал. Считаю, что это бесполезно, все равно там не вылечили бы. После тюремной пищи серьезно пострадали зубы, нужно обязательно посетить стоматолога.

-- Где было тяжелее – в следственном изоляторе или колонии?

-- В СИЗО было значительно тяжелей. Ты постоянно находишься в камере, мало света, мало воздуха, одни и те же люди. Там мне и стало болеть сердце из-за недостатка воздуха. В «зоне» проще. Там ты постоянно чем-то занят, работаешь, все-таки больше времени проводишь на воздухе. Работа у меня была -- шил ботинки для заключенных. Вернее даже не шил, а помогал шить, был подсобным рабочим.

-- Но усиленный режим все-таки ощущался, как-то сказывался?

-- Он бы сказался, если бы я там дольше остался. Разумеется, там совершено другой контингент, чем в колонии общего режима. Там были люди с куда более серьезным криминальным прошлым, осужденные к большим срока заключения. Но каких-либо претензий у меня к администрации колонии нет.

-- Как складывались отношения с заключенными?

-- Ровные отношения были, все с пониманием относились к моему положению. Каких-либо сложностей не было.

-- С вами в одной колонии сидел бывший руководитель Белтелерадиокампании Егор Рыбаков?

-- Да, я его там встретил. Знаете, в «зоне» меняется восприятие людей, совсем не так как на свободе. Пообщавшись с Рыбаковым, я пришел к выводу, что его все-таки осудили излишне строго.

-- Как Вы оцениваете суд над Вами и Вашими коллегами?

-- Не хотелось бы сейчас давать оценки. Хочу дождаться выхода на свободу Тимофея Дранчука. Но хочу сказать, что тот факт, что, несмотря на смягчающие обстоятельства, я получил максимально возможный срок наказания, говорит о том, что даже формально суд нарушил закон. Я уже не говорю о неконституционности самой статьи, по которой нас осудили, о том, как велось следствие, и почему судебный процесс был закрытым.

Последние новости

слухаць Радыё рацыя Міжнародная федэрацыя правоў чалавека Беларуская Інтэрнэт-Бібліятэка КАМУНІКАТ Грамадзкі вэб-архіў ВЫТОКІ Антидискриминационный центр АДЦ 'Мемориал' Prava-BY.info Беларускі Праўны Партал Межрегиональная правозащитная группа - Воронеж/Черноземье
Московская Хельсинкская группа
Молодежное Правозащитное Движение
amnesty international